Тестовый режим

Покаяние: "В Бога ты, скорее всего, не веришь, но душу немножко облегчил"

Донос, он же стук, одна из форм сотрудничества между властью и обществом. Система доносительства была на Руси издревле, что, в частности, характеризуется поговоркой: «Доносчику – первый кнут». Доносы – инструменты внутренней и внешней разведки любого государства. Но если в западных станах к стукачам и относятся, как к совершенно нормальному явлению, то в России во все времена было к ним резко негативное отношение. Само слово «стукач» стало синонимом таких слов, как «сволочь» и «подлец».

Донос, он же стук, одна из форм сотрудничества между властью и обществом. Система доносительства была на Руси издревле, что, в частности, характеризуется поговоркой: «Доносчику – первый кнут». Доносы – инструменты внутренней и внешней разведки любого государства. Но если в западных станах к стукачам и относятся, как к совершенно нормальному явлению, то в России во все времена было к ним резко негативное отношение. Само слово «стукач» стало синонимом таких слов, как «сволочь» и «подлец». 

При этом, стучать в России умели, и стучали всегда. В отдельные периоды доносы становились тотальными.

Так что же такое «стукачество», и как к нему относиться? Что должно и может сохраняться в тайне из нашей личной информации? Тайны банковских вкладов, врачебные тайны, тайны исповеди? Что-то еще?

Об этом на передаче дискутировали наши эксперты:

Сергей Ким, журналист, телеведущий

Олег Безруких, режиссер, продюссер

Руслан Жамилов, генеральный директор компании Бэст Бизнес Консалтинг+

Людмила Григорьева, доктор философских наук, профессор философской кафедры СФУ

Анастасия Медова, доцент философских наук, доцент кафедры философии СФУ науки и технологии

Вячеслав Дюков, председатель общественного совета.

Для чего нужно информировать систему?

Тот, кто сообщает о нарушениях, действует в интересах системы. Любая система должна это поощрять. Если ты поддерживаешь систему, ты должен сообщать о нарушениях. И, чтобы дискуссия прошла безпристрастно, Анастасия Медова предложила сменить терминологию.

Ведь в русском языке слово «стукачество» несет негативный смысл. Есть слово «сигнал», сообщения о непорядках. Непорядком может быть и подготовка преступления. Если сообщать, что соседи употребляют наркотики, разве это доносительство?

Елена Григорьева добавила: «Вопрос терминологии: «наш разведчик», или «ихний шпион». Например, узнав, что в школьном туалете торгуют наркотиками, мы можем позвонить на телефон, указанный на специальном баннере. Но в этих терминах мы не можем признать донос позитивно, не можем сказать, что «донос» - это хорошо. Получается парадоксально: «Зло – это хорошо!» Возникает вопрос, где грань между злом, безусловно и стопроцент но так понимаемым, и той части, которая касается прикрывательства из жалости».

Действительно, казалось бы, в русском языке и слова нормального для этого нет. Вот термин: «сообщения». А что такое «сообщения»? Это и прогноз погоды. Если для какого-то явления есть несколько слов, но нет устойчивого слова, то это не культурная норма. Однако, Анастасия Медова напомнила, что слово все же имеется: «Есть термин «сигнализаторство», это вполне устойчивый и позитивный термин». Что интересно, почти никто из участников дискуссии раньше этого слова не слышал.
В любом случае, человек, который не доносит – ставит себя выше системы. Но с точки зрения глобальной этики, ставить интересы общества выше своих, это главная ценность.

Чем донос от информирования отличается?

Конечно, решить этот вопрос было не так просто. Например, этическая проблема доносительства, как наносимого вреда: в каждом негативном информировании существует момент предательства, и порой человек не хочет стать причиной страданий другого, пусть даже заслуженных. Хотя, конечно, есть ситуации, когда человек хочет именно этого. Например, посадить соседа по коммунальной квартире, занять его комнату. доносы пишутся для того, чтобы получить дополнительную жилплощадь, дополнительную зарплату, для продвижения своих проектов. Так что «стукачество» от информирования отличает вопрос целеполагания.

Интересный разговор получился у Сергея Кима и Елены Григорьевой.

Сергей категорически заявил: «Если ты заботишься об общем деле, двигаешь общество свое, культуру свою, приносишь полльзу, то это хорошо. Если в личных целях информируешь – это стукачество».

На что Елена Гербовна привела свой пример, опровергающих это заявление:

«Далеко не всегда. Привожу пример: за десять лет руководства кафедрой у меня был случай. Приняли новую преподавательницу, студенты пожаловались, что она по двум предметам дает один и тот же материал. Я поблагодарила студентов, и вызвала преподавательницу тет-а-тет. Преподавательница сказала, что она свободная личность в свободной стране, и рассказывает то, что ей кажется интересным и важным. Вопрос учебной программы ее не волновал. У студентов, тем не менее, были корыстные мотивы: они хотели получить полноценное образовавание. Их личные интересы здесь совпали с интересами дела».

Культура «стука» на Западе

А что же у наших соседей? Как они относятся к тайной и явной передаче информации о преступлениях и нарушениях?
На Западе есть понятие «информатор». Человек, предоставляющий информацию о действиях тех, или иных, криминальных структур, чтобы полиция могла своевременно принять меры.

Пример, который привел Сергей Ким, замечательно отражает разницу между нашим и западным обществом:

«В одно из посещений США я жил в семье. На одной вечеринке мы стали говорить о жизни с соседями. Слово за слово, и выяснилось, что человек, который нас принимал, недавно объяснялся с налоговой. Сосед, с которым поддерживаются прекрасные отношения, написал, что Джон купил новую дорогую машину. Но ни тени враждебности к бдительному соседу! Если будет повод, время и желание, Джон тоже напишет на соседа. Потому, что это правильно с его точки зрения. Представьте себе эту ситуацию в России».

Так почему же на западе к доносам, простите, информированию, относятся лояльно, а в России негативно? Этот вопрос так же решался в студии во время дискуссии.

Наш славный «особый» путь

Первой причиной участники назвали невозможность анонимного информирования. В России анонимка не приветствуется. Вот какой пример привела Анастасия Медова:

«На занятиях по этике мы со студентами сравнивали деловые кодексы, в частности, кодекс компании«Лукойл» и кодекс компании «Хилтон». В каждом российском деловом кодексе будет написано, что работники обязаны сообщать о нарушениях. Выход на работу в нетрезвом виде, взятки. Но! Если зарубежные компании принимают анонимные сигналы, так и написано: «Анонимные сигналы принимаются, телефон горячей линии такой-то», в кодексе «Лукойл» написано: «Мы не принимаем анонимные сигналы». После сигнала от своего имени можно потерять работу однозначно. Так заинтересована ли система в сигнализаторстве? В таком случае, сигнализаторство – это жертва».

Вторую причину назвала Елена Григорьева. Традиционная русская культура и в прошлом, и сейчас основанна на православных традициях. Одной из которых является тайна исповеди. Возникает вопрос: на далеком, так же христианском, Западе иное отношение к таинствам? Например, баптистская церковь таинства отменила.

Кстати, вот один из интереснейших моментов дискуссии. Режиссер Безруких некоторым образом, по-своему, понял значение слова «таинство», и принялся возражать:

«Любое таинство идет врарез с интересами современного общества. Сейчас, во время социальных сетей, мы все идем к открытости, и все больше и больше тайного становится явным. В этой ситуации обществу надо перестраиваться, и те, кто старается соблюсти «таинства», больше тратят усилий и энергии на это соблюдение. Они больше конфликтуют, у них больше проблем в жизни. Потому, что сама жизнь идет против таинств!»

Елена Григорьева возразила: «Таинства – это не «тайна». Слова созвучны, но в них совершенно разный смысл. Тайна есть сокрытие чего-то. Таинство исповеди предполагает, что человек перед Богом открывает свою душу, и священник знает об этом. Да, дальше эта информация не должна идти. Смысл – в раскаянии. В том, что когда человек священнику об этом говорит, предполагается, что он раскаивается в совершенном раз, и навсегда, и ему это прощается по раскаянию. Здесь смысл таинства не в том, чтобы спрятаться от мира, а в том, чтобы раскаяться не в душе, перед Богом, а перед обществом в лице батюшки и церкви, котрой доверяет».

На что режиссер ответил:

«Разница между закрытым покаянием и открытым покаянием решающая! «Закрытое покаяние» - когда ты батюшке или, там, какому-то там «Богу», что-то рассказал, но, на самом деле, в Бога ты, скорее всего, не веришь, но душу немножко облегчил. А «открытое покаяние» - ты всем все рассказал, все, к тебе претензий нет! В первом случае, сохраняется тайна. Тайна – это бремя. Носитель тайны всегда имеет бремя. Выгрузить это бремя можно только открыто, перед обществом!»

Похоже, негативно относясь к «стукачеству», Олег Безруких голосует за полную открытость перед «обществом», хотя его заявление про то, что после открытого покаяния к вам «претензий нет» несколько удивляет. Если совершено преступление, то как это – нет претензий? Может, их и нет, а вот срок тюремный точно есть.

Впрочем, Безруких заявил, что сама по себе тайна настолько гнетет человека, что только изливание души перед лицоми общества может его избавить от этого неприятного груза, и пусть за это даже тюрьма.

Доверие нивелирует обязанность

Что побуждает человека информировать власть или начальство о неприятном? Некоторые участники дискуссии заговорили о доверии, как о мотивации этого действия.

Олег Безруких сообщил, что система, претендующая на ценность в наших душах, тоже должна бороться за наше доверие и внимание. Его поправили: система безлична. Хорошо, добавил режиссер, тогда люди, облеченные властью, должны бороться за наше доверие.

Режиссера поддержал Сергей Ким: кому доверять в современной России, если мы все доверяем одному человеку – Путину, а уже премьер-министру, например, почти не доверяем. Как же выполнять социальные нормы, если у власти люди, не достойные доверия.

Ведь получается больной вопрос, кому больше доверяет человек: системе и обществу, тем принципам, по которым организованна жизнь, либо друзбям, корешам, иным видам связи по культурно-нравственному коду, и потому россиянам нужно сделать выбор, в какую сторону двигать доверие.

Давайте вспомним этику еще раз и дадим слово Анастасии Медовой:

«Это не вопрос доверия. Это вопрос обязанностей. Если это твой долг, и ты дальше не рассуждаешь, то система работает. Если это вопрос доверия – то все, конец нашей системе. Система работает, когда она осведомлена. Это называется «ригористический долг». Психологии здесь никакой нет, долг – это чистый долг. Как только мы начинаем рассуждать: «О да, я должен, но я не двоеряю!» - мы действуем уже вне рамок этики».

Да, и в этом случае рушим систему, а заодно весь наработанный жизненный уклад.

Когда доносительство, это плохо?

Обсуждение формы постоянно дает два содержания. Одно – ситуация, когда отсутствие информации может нанести физический, экономический вред. Другое – когда вред наносится через негативный образ некоей персоны, что дискредитирует персону в чьих-либо глазах. Мы не привествуем стукачество, как форму борьбы за власть и симпатии. При такой корпоративной культуре, основанной на информировании интригами, страдает бизнес. Такие попытки нужно пресекать на корню.

Как сказал глава общественного совета Вячеслав Дюков: «Я не поощряю доносы от подчиненных. С одной сторны, я заинтересован, с другой – такие вещи разлагают коллектив».

Против анонимных доносов высказлся так же Сергей Ким. Его мнение: даже в случае доносительства об уголовных преступлениях, например, в госнаркоконтроль, это всегда плохо. Они рождают в человеке безответственность. Предотвращение преступлений решаются только работой спецслужб, ведь чем профессиональнее противник, например, террорист, тем меньше о нем известно соседям и «знакомым». И потому анонимный донос дает сомнительный результат, но отучает человека от отвественности за свои слова.

Однако, другие участники дискуссии считают, что всякое анонимное информирование необходимо, и система обязана его рассмотреть и проанализировать. Если речь идет о тех же наркотиках, угрозах со стороны тех, кто их продает и контролирует, то речь уже идет о защите свидетелей.

Нужна ли нам статья о недонесении?

Тут мнения участников дискуссии разделились. Некоторые заметили, что такая статья в российском законе уже есть, и действует. И пока российские граждане не получили достаточно основательную защиту, говорить о таком законе рано. В идеале гражданам следует информировать органы власти в отношении тех готовящихся преступлений, не предупредив о которых, общество получает огромный ущерб. Но, пока не отработан механизм защиты тех людей, которые готовы проинформировать власть, у нас в стране будут процветать в том числе, анонимные сообщения и умалчивание. Потому, что человек должен иметь защиту от пруступника.

Почти всегда власть поощряет доносчиков, и пытается оформить это явление законодательно.




Получай эксклюзив

Успеет ли город подготовиться к Универсиаде?

Мы в социальных сетях

Новости


#КРАСНОЯРСК

Есть у меня один могильничек... Красноярцы наблюдают, как у нового мэра получится вычистить город  Красноярцы наблюдают, как у нового мэра получится вычистить город 

20.11.2017
#Власть

Хлопонин жжот Пожаров стало меньше

Вчера, 14:44
#События

Путин сдержал обещание Президент наградил экс-губернатора Красноярского края, Виктора Толоконского, орденом Александра Невского

16.11.2017
#Спорт

Мяч как из фотошопа Презентаторы официального мяча ЧМ - 2018 откровенно провалились

10.11.2017